I.ГАВРИЛИССИМУС
ПОЭТ И ЦАРЬ
пиеса для кукольного театра
Действующие куклы:
- Пушкин;
- Тынянов;
- царь;
- Аракчеев;
- Павлик Морозов;
- Тимур м его команда;
- Дантес;
- неизвестный в штатском.
Действие 1.
Служебный кабинет Пушкина. Портрет Пушкина в траурной рамке.
Дверь в сортир. На двери "П", ниже "ОО" в лавровом венке. Пушкин
стоит в позе. Тынянов в ливрее почтительно поодаль.
Пушкин.
Я памятник воздвиг себе,
И назовет меня всяк ссущий...
Ай, Пушкин, ни фуя себе!
Сюда бы надобно для пущей
Курьезности киргизов приплести.
Комкает бумажку и бросает.
Тынянов.
Ах, мать твою лети!
Поднимает бумажку и съедает.
Пушкин.
Тащи бутылку, но тишком.
А мы пока пройдусь пешком.
Удаляется в сортир.
Тынянов.
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В тиши вонючего клозета
Он простодушно погружен.
Приносит бутылку. Пушкин возвращается. Тынянов бросается в сор-
тир, приносит бумажку и жрет ее. Пушкин выпивает.
Пушкин.
Поднимем бокалы, содвинем их разом...
/принюхивается/
Повеяло вдруг человеческим газом.
Тынянов, ты опять горох
Намедни жрал, японский бог!
Эй, люди. Люди, люди, эй!
Входят люди.
Задать Тынянову плетей.
Тынянова уводят. Пушкин продолжает писать, выпивая.
Телефон.
Пушкин.
Але, у телефона Пушкин.
Гаврильчик, ты? Здорово мудозвон.
Я слышу у тебя бокалов звон:
Ты Бахуса сегодня восславляешь?
Не лги, презренный, ты киряешь!
Я ясно слышу пьяный вой
Твоих приятелей удалых,
Ширенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Малюешь? Ну, давай, давай.
Большое русское Гуд Бай!
Входит Тынянов, застегивая штаны.
Пушкин.
И поделом, лакейска сука!
Уже вперед тебе наука.
/Телефон/
Але, у телефона Пушкин.
Ой, Анна Павловна! Целую ваши перси!
Златая вы моя, давно вас не видать.
Вы ангел. Вы цветок. Вы персик.
Мальвазия, халва, щербет!
Что, что? Хотите дать?
И нониче? Приду. Привет.
Кладет трубку в раздумье.
Но можно ли моей фигуре
Пистон простой поставить дуре?
/С пафосом/
Императрицу я хочу!
Сия задача по плечу
Властителю рассейских дум.
Здесь нужен уд, талант и ум.
Ну, что касается уда,
Мы, Пушкин, парень хоть куда.
Действие 2.
Зимний дворец. Царь и Аракчеев. Аракчеев играет на барабане.
Царь марширует и поет на мотив:"Я пулеметчиком родился".
Царь.
Я императором родился,
Чтоб много пить и много жрать.
Я императором родился.
Народу я отец и мать.
Аракчеев.
Во фрунте ты хорош, признаться.
Царь.
Ах, ангел мой, я рад стараться!
Маршировать столь энергично,
Военно и патриотично.
Мы в этом волокем, папаша...
Аракчеев кладет руки на плечи царя.
Аракчеев.
Сними штанишки, Николаша.
Царь потупился. Гаснет свет. Звучит тихая музыка.
Темнота.
Зажигается свет. Царь застегивает штаны.
Аракчеев.
/Громко пердя/
Да-с, мон ами, скажу по чести,
Что предан я тебе без лести.
С тобой я, старый хрен, резвею.
Царь.
Ну-с, доложи мне про Рассею.
Аракчеев.
Изволь, в Рассее все в порядке:
Носки все врозь и вместе пятки.
По праздникам стреляют пушки...
Царь.
А што творит пиита Пушкин?
Аракчеев.
Строчит теперь стихотворенье:
"Чудное помню я мгновенье".
Очередную похабель.
Пиита сей, увы, кобель.
Царь.
Да-с, надобно, ядрена мать,
Союз писателей создать:
Дабы усе было в порядке,
Носки штоб врозь и вместе пятки.
Аракчеев.
А што по мне, ядрена мать,
То всех пиитов расстрелять.
Царь.
Мон шер, груба твоя натура.
Нам позарез нужна культура.
Папаша, нам нужны поэты,
Чтоб мог солдат в строю куплеты
Патриотично исполнять.
Аракчеев.
Мин херц, ты прав, ядрена мать!
Но Пушкин сей, увы, зараза,
Царицу восхотел покрыть.
Поэтом может он не быть,
Но патриотом быть обязан!
Лобзать ее монарше тело
Ему ей-ей, мин херц, не дело.
Царь.
Ай да пиита! Ах канальство!
Куды же смотришь ты, начальство?
Аракчеев.
Я план кумпании составил:
Дабы царице не заправил
Сей кучерявенький повеса,
Я на него пущу Дантеса.
Дантес прицелится зер гут -
Ба-бах! И Пушкину капут.
Царь.
Согласны. Действуй, но тишком.
Адью. А мы пройдусь пешком.
Удаляется в дверь, где на двери "Ц", ниже "ОО" и корона.
Действие 3.
Сцена киргизского театра оперы и балета. Пушкин сидит на
пеньке и голосом Козловского поет:
Куда, куда вы удалились?...
Появляется Дантес с обрезом.
Дантес.
Мимо Пушкинского дома
Я без шуток не хожу:
То ли фуй в окошко суну,
То ли жопу покажу.
Целится в Пушкина. Из-за дерева высовывается Павлик Морозов в
маскхалате.
П.Морозов.
Ай, ребята, падла эта
/Указывает на Дантеса/
Хотит сейчас убить поэта.
Выбегает Тимур со своей командой.
Тимур.
А ну-ка, дядя, хенде хох!
Его команда.
Фашист, какашка, ты есть плох!
Тимур.
Берите в плен его, комрады.
Его команда.
Якши, хайдар, мы очень рады.
/Пленяют Дантеса/
Тимур /Пушкину/.
Вас обожает каждый шкет.
Его команда.
Ура! Ура! Физкульт-привет!
Пушкин.
Что за прелестна детвора.
Привет, привет, физкульт-ура!
Тимур.
Поэт, сбылися ваши сны:
Пушкинизация страны
У нас проходит полным ходом.
Вы почитаемы народом.
И даже, всем заткнувши рты,
Вас проповедуют менты.
Вам памятник. товарищ Пушкин,
Уже сварганил Аникушкин.
Вы там курчавы и игривы
Посередь площади стоите
Стоймя и как бы говорите:
"Души прекрасные мотивы".
П.Морозов.
Мы вас поставим в план в главлите.
Команда.
А вы, Дантес, долой катитесь.
Появляется неизвестный в штатском.
Неизвестный.
Вы нам, товарищ, пригодитесь.
Уводит Дантеса. Команда уходит за кулисы и поет:
Раз, два, три,
Пионеры мы -
Папы мамы не боимся,
Писиим в штаны!
ЗАНАВЕС.
II. РАЗЛИЧНЫЕ СТИХИ.
Посвящается
В.Нестеровскому
Я сегодня на мели.
В сердце холод. В сердце вьюга.
Ты меня опохмели,
Пожалей меня, подруга.
Я сегодня сам не свой.
Замордован и запуган.
Ты погладь меня рукой,
Приласкай меня, подруга.
Я не физик. Я поэт.
Я не вор и не хапуга.
У меня наличных нет.
Ты пойми меня, подруга.
Ты пойми: и не холуй,
И, увы, я не подлюга.
Ты меня не критикуй,
Возлюби меня, подруга.
И меня опохмели:
Я сегодня на мели.
ПЬЯНЫЙ ГОЛУБЬ
Пьяный голубь, пьяный голубь,
Что ты вьешься надо мной?
Ты бы лучше, пьяный голубь,
Улетал себе домой.
Ты лети к своей голубке,
Чем в подпитии порхать.
Лег бы ты в свою родную
Голубиную кровать.
Улетай, не то, пожалуй,
Станут люди говорить:
Ничего себе делишки -
Даже птицы стали пить.
Пьяный голубь, пьяный голубь,
Улетай себе домой.
Сизокрылая ты бяка,
Недоволен я тобой.
х х х
Целую ль морду девушки
Иль нюхаю цветы,
Глаза мои безжизненны,
Глаза мои пусты.
Повсюду вижу пятна я.
Во всем пропала соль.
Есть сила благодатная
Лишь в слове "алкоголь".
Ах! Когда-то оживленно
Прыгал я под потолок
И в душе своей нежнейший
Культивировал цветок.
Увы! Пропали все желанья:
И теперь спиртное пью
И в свете разочарованья
Культивирую свинью.
х х х
Когда в душе моей возникла боль
/Возвышенное бо-бо/,
Меня приласкал король Алкоголь,
И я полюбил его.
С той поры и я, бывает,
Чувствую себя прилично;
Уменьшается и тает
Боль, коль мне алкоголично.
С каждой рюмкой наступает
И приятно и логично.
х х х
И скучно, и грустно. Обыденность давит.
Кондиции те же и морды все те ж.
Но вдруг с людоедски торжественной помпой
Промчится веселый пожарный кортеж.
На фоне тревожном нудней и тоскливей
Смердит коммунальный занюханный быт.
И скучно, и гнусно. Обыденность давит.
А где-то веселье, а где-то горит.
Толпится народ круг отважных пожарных.
И млад, как на елке, и праздничен стар:
Горят тараканы, клопы и диваны.
Веселое дело - хороший пожар!
х х х
Вино, гастрономия, фрукты!
Приятные сердцу слова.
Окинешь ли взором прилавки -
Закружится голова.
Колбасы, сыры, апельсины,
Бутылки - за ратию рать!
Нет, что ни скажите - отрадно
Продукты питания жрать.
А если при этом прописан
И можешь пописать в Неву...
Я счастлив, что я не засранец,
Что в городе этом живу!
Красиво: дворцы, Эрмитажи,
Изысканный вид на Неву.
Я счастлив, что я - ленинградец,
Что в городе этом живу!
х х х
Человек желает кушать:
Накормите человека.
Это ясно всем народам
От француза до узбека.
Человек желает даму:
Тоже человеку дайте.
В общем всякое желанье
Исполненьем награждайте.
Но последний лозунг ясен
Даже темному чучмеку:
Человек желает выпить -
Поднесите человеку.
Поднесите ему рюмку
И пожмите ему руку.
Человека побалуйте,
В душу нежную не плюйте.
х х х
Молодые организмы
Залезают в механизмы,
Заряжают пулеметы,
Отправляются в полеты.
И расстаивают в дали,
Нажимая на педали.
ВОШЬ И ПАВЛИН
Однажды Вошь увидела Павлина.
Разухарилась серая скотина:
- Как можно до такого докатиться?
Хвост, перья! Бездна разного есть цвета.
Красивше серого на свете нету.
Какая ж вы упадочная птица.
Известно всем - Павлин хорош.
А вошь?
Читатель, ты поймешь.
х х х
Бесподобна хороша
Средь кудрей лежала вша,
Тонким хвостиком виляя,
О предметах размышляя.
Тот мусье, что был под ней
/Обладатель сих кудрей/,
Жопу толстую чесал,
Сало нежное сосал.
Коли в сердце будет томно
И страдание огромно,
Сало нежное возьмите
И внимательно сосите.
Вам зачтется, сэр, немало,
Если вы сосете сало
Самой нежной саламандры
И бежите в олеандры,
Где цветут рододендроны,
Золотисты и ядрены,
Глаз чувствительный лаская,
Нежным чувствам потакая.
Чувства нежны есть опора
Средь разлада и раздора,
Словно клизьма от запора.
Выше сказано - возьмите
И внимательно сосите.
Верьте этому, мусье,
И получите свое.
Вам сторицею воздастся,
Одобрение раздастся.
Человеку ж одобренье,
Как морковке удобренье.
ТЕЗИС О ЛУНЕ
Вдоль по улице гуляют
Нашей родины сыны.
В небе звезды заседают
Председательством Луны.
В темном космосе летают
Лишь комиссии планет.
В небо я смотрю и знаю,
Что в пространстве Бога нет.
Все в душе моей ферштейн:
Бога нету - есть Эйнштейн.
Я на этой точке зренья.
И в душе моей вполне
Назревает вдохновенье,
Зреет тезис о Луне.
ГАЛАНТЕРЕЙНЫЙ ТЕЗИС
Шкандыбаю мимо окон
На свиданье у Невы.
Над макушкой вьется локон,
Представитель головы.
Сердце радостно трясется
С приближением Невы,
Где, быть может, ждете вы.
Над макушкой локон вьется,
Представитель головы.
"Здрасьте" нежное скажу,
Колоссально погляжу.
И с любовью я и вы
Погуляем вдоль Невы.
х х х
Шда по улице овечка
И четыре человечка.
Человечки говорили,
Ноздри пальцами сверлили.
Разодетые по-царски,
Говорили по-татарски.
То смеялися, то вдруг
Озиралися вокруг.
Шла по улице овечка
И четыре человечка -
Человечки шли в кино
Про любовь и про вино.
х х х
У горячей, у печи
От натуги красная
Жопой колет кирпичи
Девушка прекрасная.
х х х
Как по морю синему
Плыли две букашки,
Плыли две букашки
На большой какашке.
С ними повстречалась
Страшная медуза,
Страшная медуза,
Толстая, как пузо.
С ними повстречалась,
На волне качалась.
С ними рядом плыла,
Что-то говорила.
Как букашки закричали!
Как ногами застучали!
Тут медуза испугалась
И тотчас ретировалась.
х х х
Как хорошо, что есть у женщин ноги:
Они мужской волнуют интеллект.
Для созерцанья создали их боги.
Они отрадный взору суть объект.
Их легкое под юбкою движенье,
Точеных каблуков веселый бой
В душе рождают странное волненье,
Ее приводят в радостный настрой.
Еще приятно при свечах покушать
Или, уставив очи в потолок,
Изящную симфонию заслушать
С владелицей прекрасных ног.
ВОЕННЫЙ И ПЕТУХ
Военный чистил сапоги,
Ибо военному под стать
Красой сапог своих блистать.
Петух, у ихней став ноги,
Когда военный в щетку плюнул,
В суконный зад обширный клюнул.
На сей поступок петуха
Военный отвечал: "Ха-ха!"
И кулаком по птице - бух!
Погиб предерзостный петух.
Читатель!
Теперь тебе, надеюсь, ясно:
Военных в зад клевать опасно!
ТЕЗИСЫ О СВЯТОСТИ ИСКУССТВА
Господа халтурщики, вниманье!
У меня теперь такое чувство,
Что я вам исполню в назиданье
Тезисы о святости искусства.
Ныне, дернув стопку, возвещаю
Из своих, из розовых, из уст вам,
К вам, закоренелым, обращаю
Тезисы о святости искусства.
Эй, который вывеску малюешь,
Лишь бы шла мильонами капуста,-
Если меня в жопу поцелуешь,
Доложу о святости искусства.
Зенки ваши мерзкие заплыли.
Мне теперь за вас чегой-то грустно.
Что ж вы, забуревшие, забыли
Тезисы о святости искусства?
Слушайте, калеки и калекши!
Из своих, из розовых, из уст вам
Возвещу, чтоб стало мне полегче,
Тезисы о святости искусства.
х х х
Я благонадежен: водяру не пью,
Не шляюся также по бабам.
И от нашего ящика именно я
Командирован к арабам.
Живут здесь арабы и все, как один,
Они говорят по-арабски.
Одеты прилично, хотя на башках
Носят платочки по-бабски.
Мы ж дружбе народов привычны
И жизнь мы ихнюю не критикуем.
И даже не странно нам то, что у них
Товарищ зовется ахуем.
Намедни один там из ихних - Махмуд -
Подходит ко мне и по-братски:
- О чем ты тоскуешь, товарищ ахуй?-
Он мне говорит по-арабски.
А я не тоскую, хотя не мо-
нах. Я мужчина светский.
Живу без жены и мне хоть бы хны:
Ить я же ахуй советский!
СПЕЦСТИХИ
Погасли звезды. Утреннее небо
Сиреневый приобретало цвет.
Торжественно вставало ленгорсолнце,
Приятный разливая ленгорсвет.
Защебетали нежно птички.
Глас раздавался электрички.
Имело быть изящных туч паренье.
На улицах возникло оживленье
Трудящихся, спешащих на заводы.
Трудящихся, стремящихся везде
Прославить свою родину в труде
И уберечь от всяческой невзгоды.
И я сижу в трамвае, увлеченный
Порывом трудового вихря.
Хороший и ни в чем не уличенный,
Читаю книгу про майора Вихря.
х х х
Славен город Замудонск,
Что на речке на Моче!
Реют флаги Замудонска
На пожарной каланче.
Там живут не англичане,
Там живут замудончане.
Не татары, не чухонцы,
А простые замудонцы.
Там сияет штукатурко-
ю родильный комбинат,
Где во славу Замудонска
Замудончиков родят.
Славен город Замудонск!
Ширится его движенье
За обильное всегда
Замудонцев размноженье.
х х х
Средь шумного бала случайно
Я глаз увидал голубой.
Шокирован был чрезвычайно
Его неземной красотой.
Задумчиво скрипочка пела,
Ей вторил громила рояль.
Ты ножкой изящно вертела,
Смотрела в туманную даль.
Мне стан твой понравился тонкий,
Понравилась крепкая грудь.
Молю тебя: славной женою
Ты мне, раскрасавица, будь.
х х х
Жил да был художник бедный
С колоссальной бородой,
Видом сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Был он скромен, был он честен,
Не ловчил, и посему
Совершенно неизвестен
Был народу своему.
Жизнь кругом него шумела,
Совершалась суета.
У него краска пела
На поверхности холста.
Рисовал он хлеб и сало,
Розы, рюмки, даже кал
Рисовал. Но генералов
Никогда не рисовал.
Жил художник неизвестный,
Честен, прям, непобежден.
Лишь подругою прелестной
Был он небом награжден.
х х х
За окошком, сударь, стужа-с
И метель белым бела.
За окошком мрак и ужас.
Вот такие, брат, дела.
Но прелестно пахнет елка
И во рту уже слюна,
Что в бутылке опохмелка
И почти до стакана.
Спит прелестная подружка
Биографии моей.
Выпить, что-ли. Вот и кружка:
Сердцу будет веселей.
А тебе /пусть злится вьюга/
В белом венчике из роз,
В сладком сне, моя подруга,
Да привидится Христос!
х х х
Бокал вина. А фон, как ночь.
Ломает складки тень салфетки.
И муха сделана точь в точь,
И скомпонованы объедки.
х х х
Погода стоит петроградская.
И слякоть, и дождь, и туман.
Увы! Ситуация блядская.
Мучительно нужен наган.
Сокрылись друзья алкоголики.
В душе назревает капут.
Окрест лишь одни меланхолики
По улицам скучным бредут.
Погода стоит петроградская:
И слякоть, и дождь, и туман.
Увы! Ситуация блядская,
Мучительно нужен стакан.
Погода туберкулезная.
И я себе думаю так,
Что положенье серьезное,
И топаю прямо в кабак.
х х х
Человек томим талантом,
Бабу снежную слепил
И в стремлении галантном
Эту бабу полюбил.
Со словами обращался
К ней. И с ней совокуплялся.
Но она стоит одна,
Ни гу-гу и холодна.
Вьюга злится, вьюга кружит,
То над крышею, то низко.
Человек лежит простужен
С отмороженною писькой.
Ах, Наталья, ах, каналья.
Толстомордая она,
Словно баба холодна.
х х х
Сегодня я вас нарисую
В сиреневом небе скользящей,
Я кистью небрежно и точно
Ваш нежный схвачу силуэт.
Я вас, извините, летящей
Трактую в сиреневом месиве,
Творимом из кобальта с кадмием,
Глядящей на мир сквозь лорнет.
Устам вашим легким ударом
Улыбку придам непорочную.
Лепя розоватые пальчики,
Талантом тактично блесну.
Я вашу фигуру барочную
Затку шелковистой драперией
И, контур стерев, романтически
Летящею кистью сомну.
Под вами пейзаж экстатически
Красивою грязью наляпаю.
Эффектами охры и кадмия
В руке вам зажгу образок.
А внизу под широкою шляпою
Небрежно и чуть иронически
Себя нарисую с палитрою,
Кладущим последний мазок.
х х х
Солдат рубает пирожок.
Как новенькое пианино,
Блестит кирзовый сапожок.
Какая мирная картина.
Гуляет розовый лопух,
Глазами девок провожает
И разукрашен, как петух,
И пирожок себе рубает.
Он служит срочную. Лафа!
От страха не дрожат колени
И поражающие фа-
кторы и все ему до фени.
Солдат рубает пирожок.
Он беззаботен, безмятежен:
Какой бы ни был службе срок,
Он знает - дембель неизбежен.
КРАСНАЯ ПЕСНЯ
Пою любовь, цветы, апрель!
/Пусть с губ летит, искряся, пена/
Про то, как встретила Нинель
На жизненном пути Владлена.
На демонстрации она
Шагала с коллективом в ногу.
И тут Владлен /звени струна!/
Нинели перешел дорогу.
Он твердо шел. Он знамя нес,
Идейность в нем была и сила-с,
И странным будет тот вопрос,
Зачем она в него влюбилась?
Он шел в знаменах, как в крови.
Колонна вслед за ним шагала.
И красная звезда любви
В ее груди заполыхала.
Нинель была не лицемерка,
В райзагс вослед за ним пошла.
Ну, а в дальнейшем пионерка
От ихних чувств произошла.
х х х
Страницы пальчиком слюня,
Внимаю, как шумит береза.
Родная русская свинья
Кайфует посреди навоза.
Свинья мила, свинья годится,
Да и березка недурна.
Она, как в книжке говорится,
Кому-то третьему верна.
Она по-русскому красива.
Родные алкаши вовне
Круг русского ларька для пива,
Как мухи вьются на говне.